Швейцария

О стране - Исторические факты

Положа руку на сердце: кто сразу ответит на этот вопрос? Для часовщика же это два совершенно разных понятия. Хронометр — официально сертифицированные часы, укладывающиеся в жесткие стандарты точности хода по многим параметрам. Официальные хронометры в Швейцарии проходят контроль COSC — независимой контролирующей организации, причем всесторонняя проверка каждого экземпляра длится около двух недель. При проверке каждые сутки отмечается отклонение хода испытуемых часов от эталона. При этом положение часов в пространстве каждые сутки меняется, а в финале фиксируется отклонение хода при различных температурах. Хронограф — механизм, позволяющий измерять промежутки времени. Такие дополнительные функции, как промежуточный stop, стали сегодня стандартной опцией. Нередко встречается дополнительный циферблат для измерения десятых долей секунды. Особо сложные хронографы с функцией flyback, пришедшие из авиации, позволяют одним нажатием зафиксировать результат и начать новый отсчет времени. Лидером в производстве хронографов-рекордсменов является фирма Tag Heuer. Ее кварцевый хронограф позволяет измерять промежутки времени с точностью до одной тысячной доли секунды. В производстве механических хронографов Tag Heuer также удалось опередить конкурентов: Calibre 360 Concept Chronograhp — механический хронограф с возможностью измерения времени с точностью до 1/100 c— сверхсложная модель. При запуске хронографа кажется, что он может взлететь, так стрекочет механизм.

Цифровая экспансия

В 1970-е годы дешевые кварцевые часы заполонили рынки Европы и Америки. В них работали механизмы, изобретенные в Швейцарии, но производили их очень далеко от альпийских лугов. Кристалл кварца, микросхема, батарейка и жидкокристаллический экран (впервые примененный Longines) или электродвигатель с тремя колесиками — проще не придумаешь. Проще и дешевле.

Продажи качественных и традиционно недешевых швейцарских часов резко упали. Страну охватила волна увольнений. Казалось, прежнее лидерство навсегда в прошлом. Но швейцарцы смогли нанести ответный удар, причем оружием самого противника.

Выиграть всемирную часовую битву смог талантливый финансист Николас Хайек, объединивший разрозненных производителей в холдинг, получивший позже название Swatch Group. Сведение воедино всех ресурсов спасло часовую промышленность страны. В ответ на мировую глобализацию швейцарские промышленники ответили консолидацией в масштабах одной отдельно взятой конфедерации. Хайек изучил опытный экземпляр сверхтонких часов Delirium («Безумие») и решил пойти безумным путем до конца. Инженеры Longines, создавая сверхтонкие часы, не нашли иного решения, как использовать в качестве основания для деталей заднюю крышку. Николас Хайек потребовал еще больше упростить механизм и от прежнего минимума в 150 деталей оставить одну треть. И поместить его в яркий, дерзкий пластиковый корпус. Этому немыслимому для Швейцарии продукту Николас Хайек дал хлесткое имя Swatch. Вам не нужны вечные часы, которые можно передать детям? Мы дадим вам часы на весенний сезон, а потом, если захотите, — часы на осень. Максимально простые, но при этом ярко индивидуальные. В марте 1983 года Swatch вышли на рынок. В первый же год их было продано два миллиона, через десять лет — больше ста миллионов. Теперь Swatch — в экспозиции музеев современного искусства. Не зря сам Хайек называет себя не бизнесменом, а артистом: подобные революции делаются, конечно, харизматиками, а не бухгалтерами.

Благодаря кризису, потопившему многие, прежде успешные предприятия, на циферблатах вспыхнули и новые имена. Недаром в китайском языке иероглиф «кризис» состоит из знаков «разрушение» и «шанс». Раймонд Вайль увидел зияющую впереди пропасть и бросил вызов судьбе, основав новую компанию под собственным именем — теперь ее имя ярко горит над фасадами набережной Женевского озера. Наперекор обстоятельствам пошли и владельцы шелковой компании, которые в 1975 году решили рискнуть и, пользуясь кризисными ценами на часовые механизмы, собрать их под собственной маркой. Имя — Морис Лакруа — уступил для дела один из сотрудников фирмы. Так началась история новой марки. Сложные механизмы в строгих корпусах нашли свою нишу на, казалось бы, уже поделенном рынке.

Десяти лет хватило, чтобы покупатели насытились доступным цифровым временем. В середине 1980-х Blancpain, уловив новые веяния, выпустил дорогие, усложненные механические часы с механизмом автоподзавода. Внезапный успех его моделей прозвучал сигналом к возвращению «механики»: часовщики бросились нагонять нового лидера. Это было началом возвращения любви к «человеческому времени» и интереса к часам как проявлению индивидуальности; к тому типу времени, в котором швейцарцам нет равных нигде.

Идеальный ретроград

В конструкторском бюро Maurice Lacroix, в городке Санележье, один из специалистов разъясняет мне при помощи микроскопа и компьютера устройство механического хронографа. И по мере того, как производственный директор господин Серж Карабас перестает успевать переводить поэму конструктора на немецкий, я начинаю полуинтуитивно понимать французский оригинал. Она вроде бы и постижима, эта схема. Колесико придвигается и отодвигается, а управляющая колонна, похожая на шапку шахматной ладьи, при каждом следующем нажатии кнопки проворачивается и включает другую связь. Непостижимо другое — то, что эта механическая поэма воплощена в стали и требует отладки человеческими руками, потому что машины такой точной подгонки сделать не могут. «А какая точность настройки деталей? Сотые доли миллиметра?» — спрашиваю я, и конструктор смотрит на меня почти жалостливо, как на недоучку. «Этого нельзя сказать, это делается мастером по чутью, это очень, очень малые величины. Тысячные». Другая визитная карточка фирмы — ретроградные стрелки, и конструктор снова разъясняет мне принцип возврата стрелок в исходную позицию, а затем дает испытать готовые часы в деле. Мне очень нравятся ретроградные стрелки, и я наконец понимаю, кем я являюсь — типичным ретроградом, человеком, которого манит какой-то недостижимый финал, может быть, Сизифом. Индивидуальность — вот ключевое слово для изысканных механических часов с усложнениями.

«Хронограф», «индикатор запаса хода», «вечный календарь», «турбийон» — с помощью этих не слишком нужных в повседневной жизни вещей человек выражает себя, находит свой образ. Разве он покупает швейцарские часы для повседневной жизни? Сложнее всех доводящаяся «надстройка» наручных часов — минутный репетир, который отбивает часы, четверти часа и минуты после четверти, — пришла к нам из доэлектрических времен, когда сонный барин тянул веревочку, свисающую с настенных часов, чтобы узнать, не пора ли ему собираться на охоту. Теперь у человека, имеющего достаточно денег на покупку таких часов, должно остаться и на фонарик, чтобы, посветив, узнать, который час. Но дело в том, что владелец таких часов, нажимая кнопочку запуска механизма, знает: это для него Невшательский институт металловедения тщательно подбирал состав стали, сравнивал акустическую схему с башней Биг-Бена, для него учились лучшие из лучших мастеров, потому что только четверо из 200 часовщиков могут сделать вечный календарь, а из них лишь один — отладить минутный репетир, чтобы люфты в его сочленениях не превышали одну двух - или трехтысячную миллиметра и голос репетира был полнозвучен и лишен шипения.

Чудо инженерной мысли на собственной руке — что может сравниться со счастьем обладания гениальным творением? Невольно приходит на ум величайшее создание невшательца Бреге — карманная «Мария-Антуанетта». След этих часов пропал 20 лет назад. Руки безвестного миллионера-коллекционера ласкают теперь похищенное сокровище за задернутыми шторами. Те, кто восхищен механикой часовых сфер, но не готов ради нее идти на преступление, могут пойти другим путем — в часовой магазин.