Швейцария

О стране - Исторические факты

Старейшей официально зарегистрированной маркой швейцарских часов считается Blancpain, чья мастерская открылась в 1735 году. В 1981-м ее всего за 10 тысяч франков приобрел Жан-Клод Биве, сделавший ставку на престиж и качество. Он первый выпустил часы с лунным календарем и стал воссоздавать все самые сложные раритеты. Например, современная модель наручных часов Blancpain 1735 оснащена лунным и вечным календарем, хронографом, турбийоном и минутным репетиром. Все это уместилось в тонкий корпус, снабженный к тому же автоподзаводом, что и не снилось мастерам прошлого. На сегодня это одна из самых успешных престижных марок, возглавляет которую внук Николаса Хайека Марк.

Роскошь для нестяжателей

Наше путешествие в поисках ответа на вопрос «как же такое удалось?» начинается с Женевы. Женева — город размеренный и спокойный, на первый взгляд даже неброский. И самый гостеприимный в этой многонациональной стране: 40 процентов его жителей — иностранцы. Роскошь не принято выставлять напоказ: витрины строги, дома однотипны, и только яхты, заполняющие берега и прибрежные воды, выдают богатство этого мирового центра в сто шестьдесят тысяч жителей. И еще — со вкусом одетые люди. Строгие платья, яркие платки от «Эрмеса», клетчатые пиджаки, кашне и шляпы — такой южной элегантности не встретишь где-нибудь в Берлине. Кажется, что люди здесь не стесняются себя любить. А может быть, просто их так мало, что заметным становится каждое лицо.

Зато здесь много машин, и припарковать арендованную нами «Такуну» совершенно негде. Погружаемся в подземную стоянку под Женевским озером и с трудом находим местечко. А когда выходим из машины — вокруг звучит 23-й концерт Моцарта, и канареечный «Порше» с рокотом наворачивает круги сквозь подземную архитектуру, вдоль бесконечных бетонных колонн, обклеенных рекламой бочкообразных часов Franck Muller.

Снаружи все опять скромно и тихо. Величественны и корявы, как гигантские корни имбиря, платаны набережной. Меж качающихся у причала яхт иногда вдруг захлопает крыльями лебедь. О том, что мы в центре мирового часового искусства, напоминают только простые имена по кромке домов на южной набережной залива: Omega, Tissot, Longines, Franсk Muller, Vacheron Constantin… Кажется, что имена эти так и уходят вдоль берега Женевского озера в бесконечность. Сколько здесь часовых предприятий? Кто говорит: шесть сотен. Другие утверждают: тысяча.

Забавно, что самые роскошные марки выбрал для своей резиденции город, славившийся в эпоху Реформации духом нестяжательства и простоты. Сейчас маркировка Geneve на циферблате равноценна небольшому бриллианту. Муза истории любит иронизировать — именно указ Кальвина 1541 года, запрещавший ношение драгоценностей, превратил часы в предметы роскоши. Ведь их — примету нового времени — он не мог запретить. И когда стало невозможно проявлять собственный вкус и обозначать свое положение в обществе, используя бриллианты, часовые мастера помогли людям сделать это, просто интересуясь друг у друга, который час. В общем-то, эпоха эта сейчас вернулась, во всяком случае, для мужчин. Не наденешь ведь к деловому костюму алмазную подвеску. А вот автоматический Patek Philippe розового золота с календарем лунных фаз или Cosi Grande — роскошный большой хронограф от Raymond Weil — подойдет.

Но у Швейцарии есть и другое время, отсчитываемое иными часами — марками, выросшими в Юрских горах.

Когда французские часовщики-гугеноты бежали от погромов в Женеву, выяснилось, что единоверцев там не очень-то ждали: уже с 1601 года здесь существовала гильдия часовщиков, которая не допускала чужаков на рынок. И тогда мастера-беженцы потянулись в горную Юру — кантоны, граничащие с Францией. Так зародилась главная интрига швейцарского часового дела — противостояние «женевских баронов», таких как Breguet, Vacheron Constantin, Patek Philippe, выпускавших роскошные штучные часы для высшей знати, и мастеров с Юрских гор, производителей более доступных часов, которые собирались из деталей, изготовляемых «на местах».

Вслед за гугенотами мы отправляемся на северо-восток, где в районе между городами Невшатель, Ла-Шоде-Фон и Биль-Бьенн находится второй центр рождения феномена под названием «швейцарские часы». Тот центр, где возникли современные мануфактуры, начавшие производить часы в промышленном масштабе, «для всех», в пику Женеве, которая обслуживала высокородного индивидуального клиента.

Глядя сквозь лобовое стекло автомобиля на безмятежные деревенские ландшафты, древние черные сараи, поднимающиеся вверх пастбища, слыша мычание коров, трудно поверить, что именно здесь проходит передний край человеческой изобретательности и предприимчивости.

Конкуренция заставляла часовых мастеров непрестанно устремляться вперед, продвигая заодно и технический прогресс. Чтобы не вытачивать каждый болтик надфилем, часовщики попутно изобрели токарный станок, а чтобы увеличить выпуск платин — фрезерный (платина — это основание, на которое монтируется часовой механизм). А, объединив усилия мастеров-одиночек, пришли к единому стандарту — калибру (измеряемому в линиях — 2,0833 мм), а затем перешли к мануфактурному производству, где каждый мастер специализировался на своем узле. Подбирая сталь для пружин и колесиков, часовщики, между делом, развили такую область науки, как металловедение, — ведь именно от свойств используемых металлов зависят точность хода часов и их долговечность.

Кажется, что нация бросила все силы на тонкую борьбу с грубой материей, чтобы добиться маленького инженерного чуда, которым являются каждые часы. Ведь только с помощью руды и рук, сочетая металлические детали, они добиваются того, что этот набор механических компонентов с точностью до секунды соответствует вращению земного шара и выполняет еще десяток других функций! Неудивительно, что по числу Нобелевских премий на душу населения Швейцария опередила все остальные страны. Едва минуем крутой поворот в какой-нибудь деревеньке, как перед нами возникает витрина магазина, за которой виднеется зелень токарных станков. Швейцария — страна изобретателей и машиностроителей. Иначе и быть не может, ведь здесь делают часы.